Ирина (fish12a) wrote,
Ирина
fish12a

ВЦИОМ: Рейтинг одобрения работы Владимира Путина достиг исторического максимума 90 процентов.

Одобрение работы В. Путина (% респондентов)
I.2012 58,8
II.2012 62,8
III.2012 65,7
IV.2012 68,0
V.2012 68,8
VI.2012 67,8
VII. 2012 64,4
VIII.2012 62,8
IX.2012 63,5
X.2012 61,1
XI.2012 64,1
XII.2012 65,1
I.2013 64,4
II.2013 63,7
III.2013 64,4
IV.2013 63,6
V.2013 65,3
VI.2013 64,1
VII.2013 63,7
VIII.2013 61,3
IX.2013 62,5
X.2013 62,1
XI.2013 60,6
XII.13 61,7
I.2014 60,6
II.2014 64,3
III.2014 76,2
IV.2014 82,2
V.2014 86,2
VI.2014 84,3
VII.2014 85,3
VIII.2014 87,2
IX.2014 88,6
X.2014 88,9
XI.2014 86,7
XII.2014 86,4
I.2015 86,6
II.2015 88,3
III.2015 87,4
IV.2015 87,7
V.2015 87,9
V.2015 87,9
VI.2015 89,1
VII.2015 87,8
VIII.2015 85,5
IX.2015 86,3
3-4.X.2015 86,3
10-11.X.2015 86,6
17-18.X.2015 89,9
http://wciom.ru/index.php?id=236&uid=115438

И вот как комментирует неправильное поведение народца, с которым так не повезло либералам, директор Аналитического центра Юрия Левады Лев Гудков в своем интервью агентству ТВ2.

“МЫ ПРИВЫКЛИ БЫТЬ ЖЕРТВОЙ"
Сразу же, спрошу вас как социолога вот о чем — пресловутые 86 процентов — это миф или они правда существуют?

Это не миф, конечно. Просто с этой цифрой трудно смириться меньшинству. Но это проблема этой части общества, а не социологии. И кроме того, сейчас ведь имеет место кризис доверия к любым средствам понимания, анализа происходящего, к любым средствам интерпретации, в том числе и к социологии. Но все социологические опросы, действительно, показывают эти 84-86 процентов консолидации вокруг власти и одобрения ее действий. Другое дело, как эта консолидация формируется.

Здесь вроде бы есть простое объяснение — телевизор, телевизионная пропаганда. Но надо, видимо, еще разобраться — это телевизионная пропаганда формирует особенности нашего общественного сознания, или она лишь умело играет на его архетипах?

Любая пропаганда действенна только тогда, когда она играет на архетипах. В нашем случае – актуализирует комплексы коллективной, национальной неполноценности, всевозможные фрустрации и фобии. Вся эта история с «крымнаш», тоска по великодержавию – не сегодня конечно вдруг возникли. Мы просто с изумлением фиксируем сейчас сколь глубока была травма распада советской империи. И как легко на этой травме, оказывается, можно играть. Мы можем сейчас только зафиксировать эту болезнь, провести социологическую диагностику, разобраться в анамнезе болезни. И надо просто отдавать себе отчет, что на этом болезненном фоне мы неизбежно будем наблюдать рецидивы других тоталитарных советских совершенно практик и комплексов.

Вы думаете это именно советские практики? Все-таки, четверть века прошло. Это ведь совсем другой несоветский уже режим, иной раз кажется, что он куда более изощренный и устойчивый, чем советский.

Он и устойчивый во многом потому, что за последние 25 лет все изменения не разрушили систему базовых тоталитарных советских институтов. Вся структура власти по сути у нас советская. И те институты, на которые власть опирается тоже советские: армия, суд, полиция, и даже система образования, – фактически остались прежними. Вы посмотрите, как и чему учат в наших школа. Не в лучших продвинутых, а в обычных — там по-прежнему доминирует совершенно советская система образования и отношения к ученику. То есть, вся конструкция власти у нас по-прежнему репрессивная и неконтролируемая обществом. Поэтому общество находится в состоянии фрустрации. Оно зависимо, беспомощно и привыкло к этому положению жертвы.

То, что в психиатрии называют виктимностью?

Совершенно точно.Комплекс жертвы это, вообще, очень важная часть нашей коллективной идентичности. Мы привыкли быть жертвой и чем-то жертвовать.
Тут еще любопытный перенос происходит. Обычно, наш человек чаще всего оказывается жертвой банальной бюрократии, полиции, школы, а иной раз и собственных тоталитарных по отношению к детям родителей, но при этом чувствует он себя почему-то жертвой американского империализма или мирового заговора…

В этом смысле любое социологическое исследование должно быть дополнено психоанализом. Я не фрейдистскую сексуальную метафизику имею ввиду, а психоаналитические техники интерпретации скрытых комплексов, переносов, трансфертов. Мы всегда во взаимоотношениях с властью находимся в позиции жертвы, она всесильна, мы бессильны Это постоянно воспроизводится в коллективном бессознательном. При этом в сознании нашего человека власть – единственный гарант территориальной целостности. И только она о нас хоть как-то позаботится. Все это совершенно обычно для патерналистского государства, каким мы из века в век и являемся.

Но, все-таки даже в патерналистском государстве власть должна представлять, что там «на местах» творится. Зачем она разрушает все каналы коммуникации, почему не оставить хоть чуть-чуть свободных выборов и хоть чуть-чуть независимых СМИ?

Ну, совсем чуть-чуть они оставили. А, вообще, это важнейшая тоталитарная практика— обесценивание человека, как такового. А как раз для этого надо разрушить все каналы коммуникации между людьми. И, когда уничтожаются свободные СМИ, тут дело даже не только в цензуре. Человек должен почувствовать себя одиноко, у него не должно остаться никаких авторитетов, кроме власти. Посмотрите сейчас ведь совершенно разрушен институт репутации, нет людей, к мнению которых прислушивались бы многие. Точнее такие люди могли бы быть, и теоретически они есть, но их не услышат многие.

Телевизионного эфира не получат, в интернете их «заговорят», забьют информационным шумом.

Да, а у человека, даже если он принадлежит к этим 86 процентам, ведь периодически возникают сомнения какие-то, но обсудить эти сомнения ему не с кем, соотнести с каким-то авторитетным мнением не получится. Поэтому причины эффекта нынешней государственной пропаганды — не столько в искусном навязывании определенных интерпретаций разных событий, сколько в целенаправленной дискредитации любой альтерантивной точки зрения, в тотальной целенаправленной дискредитации любых потенциальных альтернативных авторитетов.

Я вспоминаю, что даже в советские времена было множество людей, чьи голоса прорывались через ту цензуру и «глушилки», и с ними можно было как-то соотнести своим сомнения и убедиться, что ты в своем отрицании советской действительности не сошел с ума. Сейчас таких нет в общем хоре голосов и правда все меньше слышна.

И это интереснейшая для социологического анализа патология — фрагментация общества, разрушение социальной ткани солидарности, тотальный релятивизм, аморальность и цинизм, которыми пропитана наша общественная жизнь сегодня. Вот это вот все чаще можно услышать: «а все одинаковые», «все воруют», «все продаются».

Такая трансформация общественного сознания — результат каких-то хорошо продуманных, искусных, сознательных манипуляций?

Я бы не переоценивал в этом смысле степень интеллекта власти, и не демонизировал бы ее. Она — наша власть – чаще всего действует туповато просто, исходя из своих представлений о человеческой низости и ориентируясь на эту низость. А если надо – подключают репрессивный аппарат. И этот простой вариант оказывается эффективным.

Мы говорили о «86 процентах», а оставшиеся, меньшинство – оно сейчас в состоянии полной деморализации, правильно я понимаю?

Ну да, я бы так именно и определил это состояние — деморализация.

Хотя вроде бы мы застали позднесоветские времена, и нынешние, все-таки, свободнее еще, и границы пока открыты, и в интернете можно самовыражаться….

Степень репрессивности нынешнего режима не так велика, а отчаяние тех, кого называют у нас «маргиналами», «несогласными» велико.Я думаю, что в сравнении с инакомыслящими советских времен — у нынешних «несогласных» есть одна большая проблема. У них нет того идеализма, который помогал пережить брежневский застой и все дальнейшее. И который помогал выжить «шестидесятникам». У тогдашних “несогласных” были иллюзии, что вот уйдет эта власть, исчезнет цензура и наступит «социализм с человеческим лицом» или демократический либерализм западного образца. Была еще другая иллюзия – представление о потребительском рае. Вот откажемся от социализма, наступит капитализм, и все автоматически захотят жить при демократии. Это были иллюзии, но они помогали формировать образ будущего, и помогали переживать настоящее. И вот пусть уродливый, но капитализм, все-таки, у нас появился. А с демократией, со свободами так и не получилось. И нет иллюзий, что получится в обозримом будущем.

Чем, тем не менее, утешал себя «несогласный» в нулевые: люди просто обменяли свободы на стабильность и полный холодильник. А вот упадут цены на нефть… Теперь цены на нефть упали, стабильность под большим вопросом, но….

Но зато вернули ощущение великой державы, и это компенсирует все тревоги по поводу снижения уровня жизни. Пока во всяком случае. Тем более, основные массы бедного населения депрессивных провинций кардинальных перемен в уровне жизни пока не почувствовали. Кризис больше ударил по состоятельным. Но их пока поддерживает накопленный в «тучные» годы потребительский жирок. И, все-таки, большинство во время наших опросов говорит, что кризис будет продолжаться не менее трех лет, а еще примерно 20 процентов говорят, что неопределенно долго, то есть неизвестно, чем это все кончится. При этом высокие цифры поддержки президента, не означают такого уж восторга властью, вообще. В опросах власть наши люди называют «вороватой», «мафиозной», «думающей только о себе». Но внешнюю политику этой власти всецело одобряют. Причем, одобряют, не в правовых каких-то категориях, а отмечая, что власть действует «по понятиям», что мы все готовы поддержать власть в борьбе с внешним врагом. Это такая негативная идентичность, объединяющая с властью. С ней объединяются не за что-то, а против чего -то — в данном случае против «внешнего врага».
Но вся эта критика власти вообще, о которой вы упомянули, ведь совершенно не распространяется на Путина? Его персональный рейтинг по-прежнему заооблачный.

Рейтинг Путина, несмотря на некоторые колебания, сохраняется на очень высоком уровне. Для патерналистского сознания это, вроде бы, нехарактерно – разрыв между тревожными оценками экономического положения, перспективами на будущее и высоким рейтингом власти, особенно Путина. Тут надо отметить, что вся история с Крымом привела к расколу «несогласного» меньшинства. Значительная часть тех, кто ходил на протестные митинги в 11-12 годах поддержала и поддерживает присоединение Крыма. Это и дало прирост от 60–64% поддержки, вплоть до нынешних 84-86%. То есть, пузырь этой популярности надувался в том числе и за счет наиболее демократически и наиболее, как казалось, прозападно ориентированной части общества. Таким образом, растаяли последние надежды на то, что рыночная экономика потянет за собой формирование российского среднего класса с соответствующими правовыми установками и требованиями институциональных реформ. Этого не произошло.

Но мне, все-таки интересна прочность этого «пузыря популярности»? Он может в обозримом будущем лопнуть?

Не возьмусь определенно прогнозировать. Если говорить о неминуемой когда-то смене власти (никто же не вечен) , то механизм легитимации смены власти в России на протяжении ХХ века сформировался такой, что прочность новой власти основана на обличении предшественника. Сталин обличал Троцкого, Хрущев – Сталина, Брежнев – Хрущева и так далее. Идеология нулевых во многом была основана на обличении «лихих 90-х». Наверняка и после Путина включится этот механизм. Но, в то же время, поскольку структура общественного сознания в России принципиально не меняется, то можно прогнозировать, что будет работать и механизм ностальгии по «сытым нулевым». Как до сих пор многие у нас ностальгируют по «брежневскому застою».

Если говорить о структурах и архетипах нашего общественного сознания, то один из важнейших тут – «только бы не было войны». Почему он вдруг перестал работать, почему все с таким воодушевлением воспринимают все военные компании в «Новороссии» и Сирии, почему не страшно?

А тут не совсем все так. Энтузиазм вызвало только присоединение Крыма. А проект «Новороссии» и затянушиеся военные действия там особого энтузиазма не вызывали. Потому и поспешили во всяком случае пока эту кампанию свернуть. И участие наших военных в сирийской войне особого восторга не вызывает. По опросам действия власти в Сирии одобряют 35-40 процентов. Как раз куда очевиднее тут страх повторения Афганистана, страх увязнуть в Сирии, как в Афганистане увяз СССР. В этом смысле пузырь патриотических натроений сейчас сдувается.

А это значит властям придется поискать другую объединяющую идею?

Да, в логике власти постоянная мобилизационная вздрючка общества теперь необходима.

И что может стать поводом к такой «мобилизационной вздрючки»?

Теракты не дай бог, хотя и не хочется об этом даже думать.

ну и т.д.
Полностью тут:
http://www.levada.ru/2015/10/19/my-privykli-byt-zhertvoj-i-chem-to-zhertvovat/



Нет-нет, в открытых демократичных обществах никакой виктимности не существует. Поскольку там власти добрые и хорошие. А граждане психически здоровы, в отличие от больных жителей России.И пропаганды  нет. Никакой!
И там не "актуализируются комплексы народной неполноценности". Там все в порядке со свободой, равенством и братством.

А вот у нас пропаганда надула пузырь из "крымнаша" и бомбежки детей Сирии, и народ вдруг внезапно полюбил власть. Буквально на 15-м году правления Путина. Как такое может быть? Разве можно получить такую популярность заслуженно? Нет, конечно. Исключительно из страха, жертвенности, паранойи и прочих бед России.  Ужо либералы в этом разбираются как никто.

Ведь не может же популярность главы государства расти тогда, когда "уровень жизни снижается". Когда все рушитсявсепропаловсе продаликоррупционировалиукрали, шубохранилища, часыдворцыпескова и все такое.
Ясное дело, народная популярность Путина происходит только из пропаганды, идеи "великого государства" и "ужасных внешних врагов".
Ну какой нам ИГИЛ враг? Милое государство, со своими древними порядками. За что бомбить его детей и рабов??  А Украина? Наглая Россия свинячит в  Сирии и агрессивничает на Украине. А США? Ведь тамошние власти искренне желают нам добра!

Но на самом деле совершенно не ясно, как получилось, что в июне 1941-го года советский народ расхотел стать жертвой и сдаться цывилизованной Европе.
Также не понятно, куда делась виктимность в 2012-м году, когда рейтинги Путина упали ниже плинтуса. То есть, до 58%
А также, что случилось с пропагандой в 90-е годы, что "дарахие рассияне" не оценили всю прелесть и мощь западного образа жизни, крушения "жизненного уровня" практически до нуля и начали вымирать как мухи осенью.. По логике аналитика в такой ситуации, учитывая комплексы  неполноценности и беды коллективного бессознательного, рейтинги эльцина должны бы взлететь до небес. А они были даже после новогодней загогулины 2000-го года, в момент, когда вся страна была поражена и даже зауважала президента,  были не более 9%. А в 1996-м, говорят,  вообще упал до 3%.
Нестыковка получается у гражданина-специалиста. Не вяжется. Куда делся патернализм? Или эльцин с "архетипами" промахнулся?

В 90-е у власти были либералы. И это было совсем недавно. И все мы помним, как они пытались "играть с народными архетипами", и под этот шумок разрушили страну, да так, что нынешние воры Украины просто дети по сравнению с нашими умельцами.

И, судя по всему, их главная проблема в том, что не сумели они добить русский народ. Вот теперь и сокрушаются, бедолаги.
Чуют, что их время ушло. Вот и обещают "вздрючку" от властей. В виде терактов.

Вот ведь какие мерзавцы! Террористы, конечно. То есть, власти, которые намерены их устроить. А либералы - ни-ни. Добрые и пушистые.


К чему все это? Да к тому, что на результаты  работы левада-центра надо смотреть глазами его руководителя. Махрового либерала и ненавистника России. Иностранный агент потому что.
Subscribe

promo fish12a july 30, 2012 21:02 96
Buy for 100 tokens
Моральный кодекс строителя коммунизма. Преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма. Добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест. Забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния. Высокое сознание…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments